Чёрный цвет Белой бумаги

06.12.21 · Праксис

    Как я люблю хорошие ручку и тетрадь! Вернее хорошую бумагу. Испытываю трепет перед её девственной белизной. Это у меня с детства, когда дед учил меня рисовать. Он рассказал мне, что бумагу производят из деревьев. Я внимательно разглядывал её и недоумевал, как добились такой белизны и однородности — мне тогда представлялось, что дерево спиливают и на специальном станке, вроде огромной точилки для карандашей, снимают тонюсенькую стружку, что и становится бумагой.

 

    «Сколько же нужно спилить деревьев, чтобы сделать столько бумаги? — думал тогда я, — вон сколько книг на полке и огромный ворох газет на столе.»

 

    Мы с дедом часами гуляли вдвоем. Во время одной из таких прогулок в ближайшую рощу — это было наше любимое и секретное место — дед сказал мне, что деревья растут десятилетиями и некоторые из них живут гораздо дольше, чем человек. Мне тогда было всего пять.

 

    «Ого! — с восхищением я разглядывал могучие стволы, уходящие прямо в небеса, — они гораздо старше меня и появились здесь, когда меня ещё не было.» От этой мысли становилось как-то не по себе — мое пятилетнее сердце не могло вместить громадность этого мира.

 

    Люблю рисовать. В детстве я рисовал очень много — мне нравился сам процесс. Я изрисовывал лист бумаги полностью с двух сторон. Мне казалось, что этот клочок белизны имеет право рассказать много больше, чем один незамысловатый сюжет — натюрморт, портрет или пейзаж. Я хотел, чтобы маленький лист бумаги превращался в книгу со множеством увлекательных рассказов и переплетающихся событий. И сейчас, по прошествии сорока с лишним лет, я поступаю также. Если вы заглянете ко мне в бюро, то увидите там и тут испещрённые рисунками листы бумаги — это моя «библиотека Конгресса». Начинать что-то изображать на бумаге для меня гораздо проще, когда на ней уже что-то написано или нарисовано. Пространством для рисунка могут стать и старый счет, и черновые чертежи, и мои собственные эскизы. Часто я специально использую цветную бумагу — с ней легче — она не белая. Кстати, черновик к этому посту я написал в тетради с желтыми листами. Тем самым я снимаю с себя ответственность за нарушение равновесия Великой Пустоты.

 

    Парадокс — Человек в поиске самовыражения и внутренней гармонии обязательно нарушает Гармонию и Равновесие Мира. Человек веками обращается к творчеству в поисках ответов на вопросы о смысле жизни, устройстве Мира и своего места в нём. С первой линией на бумаге или холсте мы в мгновение нарушаем баланс, в котором пребывает Вселенная — вносим дисгармонию, неизбежно окрашивая свои творения эмоциями и субъективными убеждениями. Словно незадачливый продавец, мы «незаметно» прижимаем чашу весов в попытке продать себя дороже. Стать весомее. Особенно ярко это проявляется сегодня, во времена беспощадной и бестолковой «личной эффективности» Человека.

 

    От наскальных рисунков до сего дня мы пытаемся уловить, раскусить Красоту и Порядок. В стремлении взломать код, как сегодня принято говорить, Человек доводит до фотографического совершенства живопись и скульптуру в эпоху Возрождения и всё отрицает в эпоху Авангарда. В 1915 году квадратом холста чуть меньше метра Казимир Малевич провозгласил конец современного искусства. Самонадеянно? Возможно, но в этом весь Человек.

 

    Для меня «Черный квадрат» — это проявление запредельной высказанности и завершённости, сто процентная осознанная изрисованность бумаги, наивысшая степень субъективности и иррациональности Человека, которая достигла Совершенства. Всё, что после — повторение пройденного.

 

    Сегодня мы часто считаем подлинным искусством возникшее случайным образом. Дескать случайность и есть суть Природы. Люди восхищаются и платят десятки тысяч долларов за картины, написанные свиньей или обезьяной. Архитектура и Дизайн стали создаваться математическими алгоритмами. Мы нашли себе нового бога и он пожирает нас. Но это совсем другая история.

 

"Цель музыки — Молчание."

 

Казимир Северинович Малевич