EGO.HOUSE | Сад Идей
Эссе об архитектуре частной жизни: дом, память, тишина.
Чему учили нас наши Отцы?
02.10.19 · Метексис
Недавно перебирал фотографии в архиве и наткнулся на черно-белый снимок, где мне лет 14-15.
Сколько воспоминаний нахлынуло на меня в этот момент. Вспомнил летние каникулы, на которых я подрабатывал на объекте у отца — участвовал в отделке ресторана, интерьер которого он спроектировал и вёл. Это был ресторан высокогорного курорта «Ходжа-Оби-Гарм», который расположен в двух часах езды от города Душанбе. Вспомнил дорогу, которая проходит по невероятно живописному ущелью бурной реки Варзоб и головокружительному горному серпантину. Вспомнил, как старенькие рейсовые автобусы в руках водителей-ассов резво выбирались по серпантину, словно горные козлы. В некоторых местах этой дороги людям, сидящим у окон, казалось, что под колесами уже нет дороги — отвесная пропасть. Они невольно отодвигались от окон, закрывали глаза. Мне казалось, что некоторые молятся.
Вернемся к фотографии. На ней я запечатлён на фоне стены, украшенной изысканными арабесками — их придумал и вырезал вручную мой отец. Затем он изготовил формы для отливки — моя же задача состояла в том, чтобы отливать декоративные панели и крепить их на стену. Подобными арабесками были украшены колонны и потолки. Даже люстры были резными и изготовленными вручную. Видовую стену украшало огромный барельеф в стиле восточных миниатюр, изображавшее Старика, пьющего чай в тени раскидистой чинары, и тонкого Мальчика, грациозно подававшего ему угощения.
Невероятное зрелище, когда из абсолютно плоской стены проявляются объёмные фигуры, под ловкими руками отца. Вот появился ствол могучей чинары, вот гибкий стан Мальчика, вот умудренное лицо Старика… Я часами смотрел за работой отца. Казалось, всё, что он делает невероятно легко. Что работа над сложными орнаментами или барельефом не составляет ему труда. Он делал свою работу не спеша и расслаблено.
Однажды, когда папа работал над панно, сидя на заляпанных гипсом козлах, в помещение вошел старик — седой таджик, в чалме и восточном халате. Он долго стоял позади и внимательно следил за уверенными движениями рук отца. Затем старик подошел к нему и взял его руку в свои. Поцеловал её, прошептав одно единственное слово — «Усто!». Затем поклонился и вышел. Усто в переводе с таджикского означает Мастер. Это было наивысшим признанием папиного Таланта и Мастерства. Мы завороженные смотрели старику в след…
Мой папа был красивым и сильным человеком (это он на фотографии). Двухметрового роста — друзья в шутку его называли «полтора человека». И в этой шутке огромная доля правды — в нём всего было в полтора раза больше, чем обычно — таланта, ума, доброты, внутренней свободы… Он был скульптором. К сожалению, его уже нет. Он умер в возрасте 75-ти лет. Тихо и неожиданно.
•••
Отец учил меня, что всё, к чему прикасается гений человека, будь то интерьер, архитектура или предмет искусства должны нести в себе индивидуальность и неповторимость, смысл и сюжет. Необходимо бережно относиться к культуре и обычаям людей, для кого ты работаешь. Искусство должно быть выше обыденности, захватывать умы людей и вести их к чему-то большему. К сожалению, сегодня очень часто эти понятия подменяются. Смыслом стали тренды. Интерьерные элементы декоративно-прикладного искусства заменили суррогатные панели из магазина. Индивидуальность и неповторимость заменил поиск всё более причудливых форм, не имеющих отношения к Человеку.
Разве не парадокс, что сегодня при невероятном обилии отделочных материалов и технологий, часто интерьеры выглядят словно сделанные под копирку. Не верите? Просмотрите ленты соцсетей. Создается впечатление, что все ленты посвящены одной огромной коммунальной квартире с бесчисленным количеством помещений. Это результат маркетинговых усилий компаний, которые желают поскорее сбыть свои продукты населению. Дизайнеру проще работать, следуя трендам — это безопасно и безответственно. За тебя уже всё решили, а потенциальному Клиенту разжевали — «Будь на позитиве! Посмотри, уже все это заказывают и безмерно счастливы! Делай как мы!». Это факт особенно ярко можно отследить в медицине — нам прописывают лекарственные средства только тех компаний-производителей, которые вкладывают деньги в то, чтобы свозить лечащих врачей на «полезную» конференцию, которая по счастливому стечению обстоятельств проходит в каком-нибудь уютном приморском городке, да ещё и в разгар сезона.
Мы оправдываем свои страхи и нежелание работать, а зачастую и свою несостоятельность, катастрофическим отсутствием времени. Мы всякий раз киваем на то, что «жить надо сейчас» и получить всё надо прямо сейчас — ведь вокруг всего полно и можно всё приобрести. Мы киваем на то, что Мир крутиться быстрее, чем прежде — и совершенно нет времени на разработку и изготовление чего-то эксклюзивного. Мой отец называл это леностью души. Он всегда повторял мне, что леность души — самая опасная болезнь человека. Человек, страдающий таким недугом, становится пустым и безучастным.
Мы плодим Серость, какой бы яркой она нам не казалась. Искусство стало безропотным слугой маркетинга и техник продаж. Искусство больше не в авангарде, а уныло плетётся за ленивой толпой. Этому ли нас учили наши Отцы?
•••